Старобельск - послесловие. Часть 1. Бесланский синдром
За четверть века в профессии не много у меня было кадров, которые я без колебаний решил не публичить. 2004 год, площадка за моргом Владикавказа. 360 обугленных тел, половина из которых - детские. Жертвы террористов из Бесланской школы №1.
Среди чего-то бесформенного, лежащего в черных полиэтиленовых мешках, ходят черные матери, бесслезно воя. Они пытаются в этом бесформенном узнать своих детей. По впекшимся в тело цепочкам, оплавившимся в драгоценные капельки сережкам, обгоревшим праздничным туфелькам... Я тогда понял, что ничего страшнее в своей жизни уже не увижу. И это слишком страшно, чтобы показать большой аудитории.
Вместе с Димой Стешиным мы написали небольшую заметку под заголовком «1000 квадратных метров ужаса». Именно столько занимала площадка перед моргом. Словами мы попытались передать то, что увидели своими глазами. И почувствовали в тот момент. Я надеялся, что больше не увижу ничего подобного.
Но это происходит снова.
В воскресенье соцсети облетели кадры, снятые со спины. Я увидел их с другого ракурса. Тело на полу, накрытое одеялом. Вокруг - следователи и судмедэксперты. Они подводят женщину с сыном. Приоткрывают лицо. Мать хватается за волосы. Она почти осознала этот ужас - ужас потери родного ребенка. Но остается маленькая капля надежды. Ведь травма головы настолько кошмарна, что однозначно сказать нельзя. Хотя, чего уж там, мама узнает свою кровинку в любом состоянии. Следователь аккуратно откидывает одеяло, приоткрывая руку, и у женщины подкашиваются ноги.
Что она там увидела? Знакомый браслет? Часы? Татуировку, которую дочка набила из юношеского протеста? Она увидела то, что не оставило надежды. И взорвалась рыданиями, которые, кажется, можно услышать даже из космоса.
Продолжение дальше.
